Во—вторых,, беглый обзор исторических источников подтверждает, что экономической основой обоих представленных государств (Вавилона и Древнего Китая) являлось земледелие, что также позволяет говорить о сходстве экономических условий формирования «правового механизма» (базиса – по терминологии Ф. Энгельса). Обращение к экономике здесь не несет базовой научно-правовой нагрузки, но позволяет оценить уровень стабильности исследуемого социума, – как единую, общесистемную, «социально-системную» (в том числе, экономическую) устойчивость государства, – безусловно, единого, цельного, системного образования.
Также, факты, зафиксированные в Кодексе Хаммурапи и трактате «Чжоу—ли», позволяют сделать вывод, что китайская и вавилонская армии представляли собой не временные собрания самостоятельных общественных формирований, а подчиненную централизованному правительству постоянную, материально—компенсируемую составляющую единого государственного образования, «механизма» его правового регулирования.
Таким образом, отличие указанных государств составляет лишь сформулированное Л. С. Явич: «историческое формирование отраслей права, обусловленное свойствами общественных отношений, [которое] в значительной мере зависит от задач, которые ставит государство в области правовой регламентации»110. То есть, в нашем исследовании – налицо тот редкий случай корректного сравнения правового регулирования именно двух Систем регламентации гражданско—правовой защиты имущественных прав «военных» организаций.
В период 1792 – 1750 гг. до н. э. Вавилоном правил шестой царь первой вавилонской династии Хаммурапи. При нем была создана система законодательства, известная как Кодекс Хаммурапи (далее – Кодекс).По мнению Б. Тураева111, вавилонский законодатель регламентировал, в основном, имущественные (гражданско—правовые) потребности населения, соответственно, определял принципы реализации их защиты. Также, Кодекс содержал обязанности воинов и регламентировал порядок гражданско—правовой защиты их имущественных прав.
Оптимальность построения вавилонского законодательства, базирующегося на необходимости беспристрастного и скорого судебно—договорного разрешения споров, обнаруживает явное стремление Хаммурапи к стабилизации внутригосударственных отношений путем их нормативной гражданско—правовой централизации. Вероятно, тот же фактор повлиял на объединение регламентации хозяйственной деятельности «военной организации» Вавилона и иных субъектов гражданского права112.
Специфика военной организации Вавилона опосредована построением ее в форме ополчения с характерными признаками, обозначенными А. Смитом113: призыв только на время похода, самостоятельная военная подготовка, самостоятельное хозяйственное обеспечение в мирное время.
Основу же хозяйственной деятельности воинов составляло право пользования имуществом «илька»114, – материальной базы обеспечения армии и иных «царских людей». Входившее в «ильк» имущество (основное имущество «военной организации» – земля и скот) не переходило в собственность воина, а оставалась государственным. Необходимость сохранения его «государственного» статуса требовала:
регулярного поддержания ценности имущества и выполнения воинами соответствующих гражданско—правовых обязанностей по обслуживанию «илька»;
нормативно—закрепленного блокирования возможности отчуждения государственного имущества «илька» в личную собственность.
Таким образом, в отношении «военной организации» (априори, «неорганичной» социальной системы) в условиях единого гражданско-правового пространства Кодекса был реализован принцип тотального контроля имущества неорганичных социальных систем.
Закрепление права пользования ильком и определение порядка его восстановления предполагает первоначальную необходимость законного признания права. Кодексом не был регламентирован порядок заключения подобного договора. Но, фактически, данное право возникало при передаче имущества воину и впоследствии, согласно Кодексу, принадлежало только субъективно данному воину115. Подобно каждому праву, возможность самообеспечения за счет государственного имущества (илька) сопровождалась ограничением правоспособности – в отношении права распоряжения и совокупностью условий, связанных с регулярностью обработки получаемой земли116 и выполнением служебных обязанностей117.
В случае возникновения гражданско—правового спора и до момента принятия судебногорешения допускалась самозащита имущественного права путем удержания спорного имущества118. В Кодексе исключений для воинов в решении подобных вопросов не приведено. Поэтому, учитывая достаточную подробность положений Кодекса, предполагался единый для всех субъектов порядок применения самозащиты.
Кодекс Хаммурапи не вводил прямых запретов на возмездную (по договору) передачу земельного или животного «илька», но ограничивал круг лиц, имеющих на это право, состав объектов продажи и условия заключения договора. Так, низшие воинские чины не могли продать исключительно имущество илька119. Переход его сопровождался обязательной передачей обременений, – обязанностью несения службы120. Причиной тому было, явно, не экспериментаторское, но умозрительно-осознанное понимание Хаммурапи комплекса мер правового регулирования, направленного на охранение государственного имущества от растраты воинами, – не имевшими опыта распоряжения собственным имуществом и не нацеленными (согласно чрезвычайной, нестабильной, «военной» первооснове любой «военной организации») на полноценное участие в гражданско-правовых отношениях. Кроме того, это позволяло сберечь государственное имущество от расхищения неблагонамеренными (коррупционно-нацеленными) субъектами в ущерб, соответственно, боеспособности государственной «военной организации», – армии. Неизменная принадлежность земли «илька» государству поддерживала материальную привязанность к военной организации воинов (граждан земледельческого государства) и, так или иначе, это обеспечивало поддержание материальной обеспеченности, соответственно, боеспособности армии.
Несоблюдение определенных Кодексом условий передачи «илька» однозначно приводило к расторжению договора отчуждения имущества с вполне современными последствиями: приобретатель по такому договору обязан был возвратить имущество и «терял свое серебро»121. Подобный результат вполне совпадает с современными последствиями признания договора недействительным. Таким образом, обеспечивалось сохранение государственного статуса имущества «илька» (основного имущества вавилонской «военной организации»), – предназначенного исключительно для обеспечения хозяйственных потребностей «царских людей».
Данное действие совпадает с выводами некоторых современных военных цивилистов122 об ограничении любой гражданско-правовой правосубъектности (ответственности) военных организаций, но системно материальная «безответственность» субъектов гражданского права может быть обусловлена и конституционно допускается государством только в условиях чрезвычайного, «военного» положения123 или несения боевого дежурства, пограничной службы124. Объяснением такой «повальной» правосубъектности «военной организации в Вавилоне может служить, во-первых, системно-обусловленный низкий уровень правосознания профессиональных воинов во все времена (профессиональная деформация – война всегда есть нарушение, разрушение, неприятие гражданского закона), а, во-вторых, как и в настоящее время, – отсутствие или же недостаточность полноценных системных научных исследований в сфере правового регулирования.
Согласно Кодексу, также, признавалось незаконным распоряжение военачальника (администратора), направленное на изъятие имущества «илька» у воина или передачу этого имущества или самого воина (его личной свободы) третьему лицу. Подобное злоупотребление служебным положением влекло явное уголовное наказание125, приравнивалось к уголовному преступлению, ввиду, возможно, существенности его безусловного влияния на стабильность основ государственного строя.
Сходство Кодекса с современным российским законодательством, в отношении признания недействительности юридически значимого126 фактов в значительной степени обусловлено тем, что в обоих случаях акцент делается на существенности правил оформления договора127.
